С 1994 по 1998 год я учился в Калужском техникуме железнодорожного транспорта. Там я принял Крещение на 3-м курсе в 1996 году и в 1998 году поступил в Калужскую Духовную семинарию. Во время учёбы в техникуме у меня появилось двое друзей, которые вместе со мной поступили в семинарию и теперь уже служат священниками в разных епархиях. Не со всеми верующими студентами и педагогами я был близко знаком. Самое продолжительное общение у меня было с моим классным руководителем Мурзаевой Генриеттой Ивановной. На последнем курсе техникума я показывал ей свои стихи. Она удивлялась, что в них я пытался осмысливать свою жизнь и искать в ней нравственный смысл. Неожиданно для неё было и моё решение о поступлении в семинарию. Потом у меня было несколько лет служения в Обнинске, когда возможностей пересечься со знакомыми по учёбе было мало. Но с 2007 года я вернулся в Калугу. Генриетта Ивановна уже закончила своё преподавание. А через какое-то время начались её болезни и она стала одной из самых любимых подопечных нашей общины. После того, как она перестала выходить из дома, я много раз посещал её для Причащения. Она осознанно готовилась к завершению своего жизненного пути и завещала мне совершить её отпевание. Эта история стала одной из самых трогательных в моей жизни. Чуть позже мне удалось пообщаться с моим заведующим отделением Мариным Евгением Максимовичем. Мы с ним встречались на улице, общались о жизни. Его отпевание также совершалось в нашем храме. В истории с Евгением Максимовичем не возникло какого-то глубокого единения душ, но в ней тоже была жизненная логика, печальная и глубокая. В некоторой степени нам с Евгением Максимовичем удалось поговорить даже на духовные темы. Недели две назад я узнал, что один из моих бывших однокурсников решил освятить себе квартиру. Он вышел со мной на связь и спросил, как это делается и сколько это стоит. Это был уже другой формат взаимоотношений. Ообщение наше было только по телефону. Я попытался ему объяснить необходимость полноценной церковной жизни. Но как-то он был не очень настроен на разговоры об Исповеди, Причащении, особенно с продолжением до осмысленного жизненного итога. Понимая, что освящение с воцерковлением не складывается, я начал думать, как можно донести до моего однокурсника сложность его просьбы. Мы с ним учились на «тепловозном» отделении (ремонт и эксплуатация подвижного состава жд). Не знаю, как сейчас обстоят дела, но раньше одной из существенных проблем работы машинистов на тепловозах было воровство солярки. Многие из машинистов были в это дело вовлечены. Мне показалось, что использование солярки из тепловозов для продажи или для собственного транспорта чем-то похоже на совершение обрядов без воцерковления. Топливо тепловозов предназначено именно для тепловозов, а не для продажи или личного транспорта. Также и обряды освящения чего бы то ни было предназначены для раскрытия духовных даров церковной жизни, а не решения каких-то житейских вопросов священника и его знакомых. Как и в случае с соляркой есть факторы дружбы, знакомства и т.п., но суть от этого не меняется: воровство остаётся воровством. Конечно, в случаях с обрядами это не так очевидно, а потому и, наверное, более обидно, если человек получает отказ. Понимая это и не желая обидеть людей, я всё-таки стараюсь найти им священника, который сможет им помочь или донести то, что мне не удалось донести. Однако, имея перед глазами опыт духовного сближения с моими преподавателями, хочется продолжать именно его, помогая тем людям, которых Бог мне посылает, приближаться к Нему.
Фото: студенты КТЖТ.